Полуподвал, в окно видны ноги. — Когда мне было лет 6 – 7, мы жили в классическом старом московском дворе. Сколько было квартир, столько и сараев, в которых хранили дрова и уголь, чтобы топить печки. Посреди двора стояла огромная голубятня, сидели доминошники. В то время, а это середина 50-х, мы, мальчишки, ничего не понимали о церкви и не хотели понимать. И рядом поселился Патриарх всея Руси Алексий I. Он жил в огромном, по нашим меркам, одноэтажном доме с очень глухим забором, совсем недалеко от Богоявленского собора. Мы знали, что туда ходят бабки, а слово «патриарх» нас не интересовало. Открывалась калитка, выходила бабка с рулончиком красной ковровой дорожки, которую она выкатывала до машины. Мы знали, когда Патриарх возвращается со службы: в узком переулочке появлялся ЗИС-110 – огромная машина с белыми колесами. Из нее появлялся совершенно чудесный человек абсолютно белого цвета. Водитель обходил машину (вот и вся охрана), открывал заднюю дверцу – и происходило чудо. На голове – клобук, панагия. У него были не седые, а белоснежные волосы и борода. Он доставал из глубоких, таких глубоких, что руки опускались по локоть, карманов самые простые конфеты «Снежок», и я, хотя терпеть не мог конфеты, а карамель особенно, из его рук ел как что-то святое. Передо мной стоял святой человек с добрейшими голубыми глазами. На всю жизнь я запомнил его лучистое сияние. Мы, мелкие, воспринимали его не как какого-то ряженого, странного дедушку, а как сказочного Берендея.

Жалко, что этого не слышал мой папа. Я дружил с Михаилом Пуговкиным, и он говорил, что гордится дружбой со мной. Я бы хотел все свои работы посвятить родителям. Он ушел рано, когда ко мне только начала приходить слава. Человек-праздник, который развлекал отдыхающих в подмосковном доме отдыха «Болшево» и каждый день придумывал что-то яркое. Папа был культработник, лауреат всесоюзного конкурса массовиков-затейников, один из лучших в стране. Он был центром всего. Отдыхающие его практически носили на руках. С шести лет выступал с ним там в одном номере: выходил на сцену и угадывал мысли на расстоянии. Я все это видел и впитывал. Говорил мне: «Боря, возьми пакет! А папа у меня тот еще прикольщик. И на этом, собственно, все. А теперь неси его»! Может, отсюда «Ералаш» и вырос. Он знал миллион анекдотов, что передалось и мне.

Борис Грачевский: «Обязан быть здоровым, ведь жена так заботится»

И был вечер, на котором папа рассказывал на один анекдот три на ту же тему. Как-то в дом отдыха приехал никому не известный студент авиационного института Лион Измайлов. Много лет спустя он принес очень смешной рассказ для «Ералаша», в котором Спартак Мишулин читает школьнику Гоголя: «Классный Днепр при клевой погоде»! Лиона это потрясло, и он даже меня запомнил ребенком. Папа очень любил живопись и музыку, и его любовь к большой классике привилась мне настолько, что до сих пор мне это важно. Он стал нашим первым выпуск, и таким образом Лион передал привет моему папе.

Борис Грачевский: «Обязан быть здоровым, ведь жена так заботится»

Дома полно книг. А вот литературой занималась мама – она заведовала библиотекой, читала книжки и меня направляла. Естественно, это было первое, что я прочел в 10 лет. Мне говорили, чтобы я их читал, причем любые, только не советовали «Яму» Куприна. А если бы не сказали, то точно бы не прочел, потому что Куприна не очень любил. Ничего не понял: кого там, чего, в голове шумело.

Ездил с мамой по больницам. Мама сильно болела, и я в 7 – 8 лет уже знал, что такое сердечный приступ, как расстегивать лифчик (потом пригодилось для другого), что нужно открыть окно, махать рукой, капать капли. Как-то я с ней поспорил, а она мне: «Ты мне не директор»! Она, нежный, тихий, добрый человек, от всего сердца радовалась моим успехам. Она мне помогала во всем, в том числе учиться. За мной присматривала еще и сестра, которая на 6 лет старше меня и с которой и сегодня прекраснейшие отношения. Она инженер-строитель, проектировала водопроводы, канализацию.

Мне сказали, что мест нет, и предложили пойти грузчиком. После службы в армии захотелось в кино. В 1970-х трудился у Марка Донского над картиной про то, как Ленин с Крупской познакомился («Надежда» с Наталией Белохвостиковой и Андреем Мягковым в главных ролях. Устроился грузчиком на Киностудию имени Горького. «Антенны»). — Прим. Мы снимали похороны Тургенева, для чего раскопали могилу, а для этого получить разрешение обкома и прочих организаций. Очень тяжелая работа. Было невероятно трудно. Кроме того, пришлось пригнуть все коллективные антенны на крышах домов по ходу шествия процессии, потому что никаких телевизоров в ту эпоху не существовало. А когда пришел посмотреть смонтированную картину, то сцены похорон Тургенева не оказалось – он ее вырезал. Я думал, что там сдохну. И тут он развернулся ко мне, прикинулся старым мудрым евреем, похожим на Йоду из «Звездных войн», и сказал: «Боря, никогда не жалей важного ради главного». Я не выдержал, забыл, что передо мной великий режиссер, и возмутился. Вот это я запомнил на всю жизнь.

Я видел, как работают артисты, режиссеры, как все строится. Иногда меня забирали на съемку подсобным рабочим. Снимал картину Лев Кулиджанов, и я смотрел на это, раскрыв рот. Практически все павильонные съемки «Преступления и наказания» я просидел у них. Меня поразило, что все герои были именно такими, как у меня в голове во время прочтения книжки. Он собрал созвездие народных-перенародных актеров. Высокий, худой, бледный, небритый. Георгий Тараторкин – настоящий Раскольников! Это было грандиозно. Каждый день ему наклеивали ту же небритость. А Иннокентий Смоктуновский в роли Порфирия! Я готов был там жить и смотреть, как они играют. Кулиджанов скомандовал: «Стоп!» Воцарилась абсолютная тишина, и Смоктуновский стал потихоньку двигаться к съемочной группе. Помню забавную сцену, когда снимали его финальный диалог с Родионом, в конце которого тот уходит, а Порфирий долго смотрит ему вслед – и ясно, что он знает, кто убил старушку. Мы все попадали: это он так нас разыграл, показал, как быстро артист может выйти из роли. Там с краю стояла девушка-ассистент – и он как схватит ее за грудь! Надо протереть пол – я протирал. А мне позволяли присутствовать, так как я всегда приходил вовремя, никуда не исчезал и все, что нужно, таскал. Но я с удовольствием работал в павильоне. А у меня за плечами был диплом техника-конструктора. Мне не было обидно.

Я там, где тепло и солнышко. Главный мой принцип – ходить по солнечной стороне жизни. На отдыхе я ничего не делаю – лежу и разлагаюсь. Только вернулся из Таиланда и Египта. — Прим. Рядом – моя жена (в феврале 2016 года году режиссер женился в третий раз – на актрисе Екатерине Белоцерковской, моложе его на 35 лет. Она очень талантливый человек, в Доминикане мы сняли клип на ее песенку, в котором она Снегурочка, а я Дед Мороз. «Антенны»), нежнейшее создание, она любит меня, а я – ее. Она потрясающий человек, которого я обожаю, и без нее жить не буду. Я счастлив любым ее шагам. Так что для меня счастье что-то ей дарить. Как-то я ей подарил новый мобильник вместо разбитого, так она чуть машину не перевернула от радости. А когда что-то случается, она готова меня на себе волочь, чтобы я был здоров. Я на строгой диете, и она ухитряется в ее рамках готовить мне какие-то вкусности, например, малокалорийные голубцы, тортики. Именно благодаря ей удалось победить рак кожи, который нашли совсем недавно. И я обязан быть здоров, потому что для меня в жизни нет ничего важнее, чем она. А я все делаю, как он скажет. Она мне повторяла: «Даже не думай умирать, живи».

И тут Влада вдруг изумленно спрашивает: «Разве Деда Мороза заказывают? Как-то к нам в гости пришел Денис Майданов с дочкой Владой, и мы показали выпуск «Ералаша», в котором родители забыли заказать ребенку Деда Мороза, но тот пришел с подарками, потому что ребенок все сделал сам с папиной кредитной картой (да-да, мы снимаем новые выпуски, ориентируясь на современные реалии). Надеюсь, этим сюжетом мы не разрушили ее веру в этого волшебника. Разве он не сам приходит?» И я понял, что не прав, устыдился.

В Тель-Авиве один дедушка наговорил много приятного: что я отличный режиссер, что ему нравится мое творчество, что он за ним следит – а потом залез в помойку и начал там рыться. Меня часто узнают. В Нью-Йорке что-то накупил в магазине, вышел и поднял руку, чтобы остановить такси. Вот такие культурные бомжи в Израиле. У меня перед глазами вся жизнь пронеслась: сейчас в участок, настроения никакого. И тут увидел боковым зрением, что на меня бежит полицейский. А однажды в нашем санатории я ожидал, что меня как раз будут спрашивать про «Ералаш», а меня старичок спросил, хорошо ли работает мой слуховой аппарат, показывая на беспроводной наушник в ухе. А он догнал и спрашивает, не я ли делаю «Ералаш». Или вот в Египте стою возле магазина, жду друзей, проходит тетка и говорит: «Да узнала, узнала я тебе!» Как будто я специально там стою, чтобы меня узнавали.

Я сказал нашей шестилетней дочке Василисе (от второго брака с телеведущей Анной Грачевской. Но самый «ералаш» случился со мной накануне 70-летия. «Антенны»), что она должна дружить с нашей собакой – добрейшим лабрадором Шейлой. — Прим. В какой-то момент на прогулке Василиса шагнула, Шейла рванулась за ней, я рванулся за ними. Ей 4 года, и она всегда бросается обнимать и лизать. Но ничего, до юбилея заживет. Она сбивает дочку, всю ее облизывает, радуется, а я упал за компанию и сломал правую руку.